– Отымут твой пистолет, вот посмотришь. Это раньше можно было держать оружие, а теперь война кончилась – и довольно. Давай лучше, пока не поздно, я выменяю его у тебя.

– Ну если у меня отымут, то и у тебя отымут! – живо ответил Петька Маремуха и, подмигнув, добавил: – Ты хитрый, Васька, думаешь, дурного нашел.

– Ничего не дурного. Я же в совпартшколу переезжаю, а там мне никто ничего не скажет. Там военные живут.

Несколько минут мы сидели молча.

Мы давно дружили, и я знал, что Петька трусоват. «Лучше помолчу, – думал я. – Пусть призадумается над моими словами».

Помолчав немного, Петька засопел от волнения и спросил:

– Ну, а что бы ты дал за пистолет?

– Голубей могу дать…

– Всех? – приподымаясь, спросил Петька.

– Зачем всех? Пару…

– Ну, тоже, пару… За пару я не отдам…

– И не надо… Завтра пойду на Подзамче и на одного своего чубатого полдюжины пистолетов выменяю…

– Ну иди меняй, попробуй… А на мосту тебя милиционер задержит…

– А я нижней дорогой, возле мельницы, пройду.

– Ну и иди.

– Ну и пойду…

Мы опять замолчали.

Далеко внизу на реке женщина полоскала белье. Она гулко хлопала по нему вальком, то отжимала, то снова прополаскивала в быстрой воде. Рядом с ней чуть заметными белыми точками плавали гуси. Я следил за гусями. Вдруг Маремуха торопливо зашептал:

– Васька! Отдай всех голубей, я тебе тогда еще двенадцать запасных патронов дам. Хочешь?

Ага! Попался Петька. Моя взяла!

Я встал, потянулся и нехотя сказал:

– Ладно, только ради дружбы… А другому ни за что бы не отдал.

КОТЬКА ЧИНИТ ПОСУДУ

Когда мы шли по тропинке, каждый был доволен и думал, что надул другого. Петька изредка посапывал носом. Давно он зарился на моих голубей, еще с прошлой зимы, а теперь вот счастье неожиданно привалило. А у меня будет пистолет. Завтра же намочу его в керосине, чтобы отстала ржавчина, а потом и пострелять можно будет.